Нежеланным матерью, нежеланным этим миром, в землях, которых сам мир словно сторонился. Среди туманов, чёрных полуживых лесов и мертвенно-тихих городов. Под чуждыми свету каменными сводами.
Мой первый крик не нарушил мёртвой тишины залов. Дыхание моё было таким же ледяным, как всё, что пропитывало эти места. Таким же холодным, как их хозяин.
Мой отец.
Мать покончила с собой сразу после появления на свет порождения смерти.
Меня отдали на попечение безумной старухе с гнилых болот.
А потом...
Тайком от владыки этих земель меня вывезли за непроходимые границы тьмы. Не знаю как, не знаю кем. Меня продали торговцам, не ведавшим, что именно они приняли в свои руки и кому собирались перепродать.
Бледное дитя с бесцветными волосами и кроваво-красными глазами.
Причудливая игрушка для порочных людей из земель, согретых солнечными лучами и человеческими грехами.
Но мои глаза никогда не видели солнца.
Мою кожу никогда не касалось его тепло.
Лишь грехи живых омывали меня со всех сторон.
В конце концов меня выкупил какой-то аристократ. Его привлекала моя юношеская хрупкость. Он не замечал клыков хищника за бледными губами и кровавого блеска глаз под светлыми ресницами.
Я же чувствовал только слабость и голод.
Голод, который сжимал горло железной хваткой.
Я ел всё, что мне давали, но не мог насытиться.
Пил, но не мог утолить жажду.
Было больно.
Было страшно.
Я не плакал.
Лишь дрожал всё сильнее, истощённый и обречённый.
Кукла для чужих забав.
Красивый труп, который забыли похоронить.
Я хотел умереть от бессилия и безысходности. Хотел, чтобы этот кошмар закончился и бред наконец поглотил меня целиком.
Но вместо смерти пришла тьма.
И стало легче.
Сердце забилось от облегчения и радости.
Тепло...
Наконец по иссохшим венам потекло тепло, отзываясь под кожей звенящей болью.
Я вновь почувствовал собственные руки и ноги.
Словно засохший цветок, впервые за долгие недели засухи получивший воду.
Я был жив.
И тогда я ощутил запах.
Сладкий.
Слаще любого блюда, которым меня пытались накормить все эти пятнадцать лет.
А потом я открыл глаза.
Вокруг было месиво из человеческих тел. Уже невозможно было разобрать, где чьи останки. Всё вокруг заливала кровь. Красная, липкая, горячая. Она покрывала меня с головы до ног.
Моё сердце билось так быстро, словно готово было проломить рёбра.
Горячее.
Живое.
Пульсирующее в висках и артериях.
Даже кожа обрела цвет.
Я сбежал в ночь.
Не знаю, сколько лет скрывался от человеческих взглядов.
Я был свободен идти куда угодно.
Но тьма настигала меня вновь и вновь.
А после неизменно приходили кровь и тела.
И однажды из этой тьмы заговорил голос.
Наглый.
Хищный.
Голодный.
Он смеялся надо мной и порицал.
— Ты чудовище. Прими это, или мы оба сдохнем.
Снова и снова.
— Всем нужно питаться. Не мори нас голодом. Я — это ты. И я хочу жить.
Снова и снова.
Через десять лет я перестал с ним спорить.
Ещё через пять принял его условия, лишь бы жить, а не существовать.
Ещё через десять покинул своё убежище в лесах, одетый в одежду случайных путников, погибших на лесных дорогах.
Я вступил в гильдию наёмников.
Нашёл друзей.
По ночам, когда тьма подступала слишком близко и голод становился невыносимым, я охотился.
На убийц.
На насильников.
На тех, чья жизнь нарушала спокойное течение времени в городах.
Так прошёл ещё десяток лет.
Пока меня не разоблачили те, кого я считал друзьями.
А может быть, даже семьёй.
И тогда началась охота.
Снова страх.
Снова отчаяние.
Снова тьма.
И голос.
— Мы должны выжить.
И я выжил.
В крови тех, кто был мне дорог.
После этого я пытался умереть множество раз.
Разорвать этот порочный круг ненависти и смертей.
Но голос неизменно отвечал:
— Я хочу жить.
И каждый раз всё заканчивалось одинаково.
Тьмой.
Кровью.
Новыми жертвами.
Потом я сбился со счёта.
Дни сменяли годы.
Годы превращались в века.
Я стал зверем, загнанным в угол охотниками и собственным ужасом.
Ночь была моим временем.
Голод — моим спутником.
Голос — единственным собеседником и обвинителем.
Не умереть.
Не жить.
Лишь выживать.
Существовать по ту сторону солнечных лучей и человеческого мира.
Зная, что ты потомок одного из самых страшных чудовищ по ту сторону тумана.
Голос знал обо мне больше, чем я сам.
Он рассказывал многое бесконечными ночами.
Амдир фон Зарович.
Таково моё имя.
Порождение Страда.
И однажды это должно было настигнуть меня.
Страд.
Кровь.
Происхождение.
Правда.
Я боялся этого сотни лет.
Боялся узнать, кем был до того, как оказался в клетке из плоти и голода.
Боялся встретить того, чьё имя шепчут туманы.
Но чем дольше я живу, тем яснее понимаю одну вещь.
Я уже нагнан.
Каждый раз, когда тьма застилает мне глаза.
Каждый раз, когда я слышу его голос.
Каждый раз, когда просыпаюсь среди тел и чувствую облегчение вместо ужаса.
Он давно здесь.
Не где-то за туманом.
Не в древнем замке среди мёртвых земель.
Во мне.
И если однажды передо мной действительно предстанет Страд фон Зарович, я не знаю, обнажу ли клинок или опущусь на колени.
Потому что страшнее встречи с чудовищем лишь одно:
узнать, что всё это время ты сам был его отражением.
Голос смеётся, когда я думаю об этом.
— Наконец-то начинаешь понимать.
Нет.
Я понимаю другое.
Чудовище не выбирает, кем родиться.
Но выбирает, кем питаться.
Выбирает, кого щадить.
Выбирает, ради чего жить.
И пока я способен делать этот выбор, я не Страд.
Не его наследник.
Не его тень.
Я просто Амдир.
Существо, которое слишком долго пыталось умереть и однажды решило жить.
По-своему.
Несмотря ни на что.
Так я говорил себе долгие годы.
Так убеждал голос.
Так пытался заглушить страх.
Но иногда, в самые тихие ночи, когда ветер приносит запах сырой земли и далёких гроз, мне кажется, что кто-то наблюдает за мной из темноты.
Не охотник.
Не священник.
Не очередной герой, решивший избавить мир от чудовища.
Кто-то гораздо древнее.
И тогда я вспоминаю слова, которые голос произнёс много веков назад.
Лишь однажды.
После он никогда их не повторял.
— Когда он придёт за нами, не смей смотреть ему в глаза.
Тогда я спросил:
— Кто?
Но ответа не получил.
Лишь смех.
Тихий, нервный смех существа, которое, казалось, никогда и ничего не боялось.
И порой мне кажется, что все эти годы я жил не потому, что был достаточно силён, чтобы выжить.
А потому, что мне позволяли жить.
Ради чего-то.
Ради замысла, рождённого задолго до моего появления на свет.
И если это правда...
Если однажды туман расступится и передо мной откроются дороги Баровии...
Мне придётся узнать, кто такой Амдир фон Зарович.
Человек.
Чудовище.
Или всего лишь незавершённая воля Страда.
А затем тьма вновь увлекла меня по ту сторону тумана.
Retro Fain
Я был рождён нежеланным.
Нежеланным матерью, нежеланным этим миром, в землях, которых сам мир словно сторонился. Среди туманов, чёрных полуживых лесов и мертвенно-тихих городов. Под чуждыми свету каменными сводами.
Мой первый крик не нарушил мёртвой тишины залов. Дыхание моё было таким же ледяным, как всё, что пропитывало эти места. Таким же холодным, как их хозяин.
Мой отец.
Мать покончила с собой сразу после появления на свет порождения смерти.
Меня отдали на попечение безумной старухе с гнилых болот.
А потом...
Тайком от владыки этих земель меня вывезли за непроходимые границы тьмы. Не знаю как, не знаю кем. Меня продали торговцам, не ведавшим, что именно они приняли в свои руки и кому собирались перепродать.
Бледное дитя с бесцветными волосами и кроваво-красными глазами.
Причудливая игрушка для порочных людей из земель, согретых солнечными лучами и человеческими грехами.
Но мои глаза никогда не видели солнца.
Мою кожу никогда не касалось его тепло.
Лишь грехи живых омывали меня со всех сторон.
В конце концов меня выкупил какой-то аристократ. Его привлекала моя юношеская хрупкость. Он не замечал клыков хищника за бледными губами и кровавого блеска глаз под светлыми ресницами.
Я же чувствовал только слабость и голод.
Голод, который сжимал горло железной хваткой.
Я ел всё, что мне давали, но не мог насытиться.
Пил, но не мог утолить жажду.
Было больно.
Было страшно.
Я не плакал.
Лишь дрожал всё сильнее, истощённый и обречённый.
Кукла для чужих забав.
Красивый труп, который забыли похоронить.
Я хотел умереть от бессилия и безысходности. Хотел, чтобы этот кошмар закончился и бред наконец поглотил меня целиком.
Но вместо смерти пришла тьма.
И стало легче.
Сердце забилось от облегчения и радости.
Тепло...
Наконец по иссохшим венам потекло тепло, отзываясь под кожей звенящей болью.
Я вновь почувствовал собственные руки и ноги.
Словно засохший цветок, впервые за долгие недели засухи получивший воду.
Я был жив.
И тогда я ощутил запах.
Сладкий.
Слаще любого блюда, которым меня пытались накормить все эти пятнадцать лет.
А потом я открыл глаза.
Вокруг было месиво из человеческих тел. Уже невозможно было разобрать, где чьи останки. Всё вокруг заливала кровь. Красная, липкая, горячая. Она покрывала меня с головы до ног.
Моё сердце билось так быстро, словно готово было проломить рёбра.
Горячее.
Живое.
Пульсирующее в висках и артериях.
Даже кожа обрела цвет.
Я сбежал в ночь.
Не знаю, сколько лет скрывался от человеческих взглядов.
Я был свободен идти куда угодно.
Но тьма настигала меня вновь и вновь.
А после неизменно приходили кровь и тела.
И однажды из этой тьмы заговорил голос.
Наглый.
Хищный.
Голодный.
Он смеялся надо мной и порицал.
— Ты чудовище. Прими это, или мы оба сдохнем.
Снова и снова.
— Всем нужно питаться. Не мори нас голодом. Я — это ты. И я хочу жить.
Снова и снова.
Через десять лет я перестал с ним спорить.
Ещё через пять принял его условия, лишь бы жить, а не существовать.
Ещё через десять покинул своё убежище в лесах, одетый в одежду случайных путников, погибших на лесных дорогах.
Я вступил в гильдию наёмников.
Нашёл друзей.
По ночам, когда тьма подступала слишком близко и голод становился невыносимым, я охотился.
На убийц.
На насильников.
На тех, чья жизнь нарушала спокойное течение времени в городах.
Так прошёл ещё десяток лет.
Пока меня не разоблачили те, кого я считал друзьями.
А может быть, даже семьёй.
И тогда началась охота.
Снова страх.
Снова отчаяние.
Снова тьма.
И голос.
— Мы должны выжить.
И я выжил.
В крови тех, кто был мне дорог.
После этого я пытался умереть множество раз.
Разорвать этот порочный круг ненависти и смертей.
Но голос неизменно отвечал:
— Я хочу жить.
И каждый раз всё заканчивалось одинаково.
Тьмой.
Кровью.
Новыми жертвами.
Потом я сбился со счёта.
Дни сменяли годы.
Годы превращались в века.
Я стал зверем, загнанным в угол охотниками и собственным ужасом.
Ночь была моим временем.
Голод — моим спутником.
Голос — единственным собеседником и обвинителем.
Не умереть.
Не жить.
Лишь выживать.
Существовать по ту сторону солнечных лучей и человеческого мира.
Зная, что ты потомок одного из самых страшных чудовищ по ту сторону тумана.
Голос знал обо мне больше, чем я сам.
Он рассказывал многое бесконечными ночами.
Амдир фон Зарович.
Таково моё имя.
Порождение Страда.
И однажды это должно было настигнуть меня.
Страд.
Кровь.
Происхождение.
Правда.
Я боялся этого сотни лет.
Боялся узнать, кем был до того, как оказался в клетке из плоти и голода.
Боялся встретить того, чьё имя шепчут туманы.
Но чем дольше я живу, тем яснее понимаю одну вещь.
Я уже нагнан.
Каждый раз, когда тьма застилает мне глаза.
Каждый раз, когда я слышу его голос.
Каждый раз, когда просыпаюсь среди тел и чувствую облегчение вместо ужаса.
Он давно здесь.
Не где-то за туманом.
Не в древнем замке среди мёртвых земель.
Во мне.
И если однажды передо мной действительно предстанет Страд фон Зарович, я не знаю, обнажу ли клинок или опущусь на колени.
Потому что страшнее встречи с чудовищем лишь одно:
узнать, что всё это время ты сам был его отражением.
Голос смеётся, когда я думаю об этом.
— Наконец-то начинаешь понимать.
Нет.
Я понимаю другое.
Чудовище не выбирает, кем родиться.
Но выбирает, кем питаться.
Выбирает, кого щадить.
Выбирает, ради чего жить.
И пока я способен делать этот выбор, я не Страд.
Не его наследник.
Не его тень.
Я просто Амдир.
Существо, которое слишком долго пыталось умереть и однажды решило жить.
По-своему.
Несмотря ни на что.
Так я говорил себе долгие годы.
Так убеждал голос.
Так пытался заглушить страх.
Но иногда, в самые тихие ночи, когда ветер приносит запах сырой земли и далёких гроз, мне кажется, что кто-то наблюдает за мной из темноты.
Не охотник.
Не священник.
Не очередной герой, решивший избавить мир от чудовища.
Кто-то гораздо древнее.
И тогда я вспоминаю слова, которые голос произнёс много веков назад.
Лишь однажды.
После он никогда их не повторял.
— Когда он придёт за нами, не смей смотреть ему в глаза.
Тогда я спросил:
— Кто?
Но ответа не получил.
Лишь смех.
Тихий, нервный смех существа, которое, казалось, никогда и ничего не боялось.
И порой мне кажется, что все эти годы я жил не потому, что был достаточно силён, чтобы выжить.
А потому, что мне позволяли жить.
Ради чего-то.
Ради замысла, рождённого задолго до моего появления на свет.
И если это правда...
Если однажды туман расступится и передо мной откроются дороги Баровии...
Мне придётся узнать, кто такой Амдир фон Зарович.
Человек.
Чудовище.
Или всего лишь незавершённая воля Страда.
А затем тьма вновь увлекла меня по ту сторону тумана.
3 months ago | [YT] | 0
View 0 replies