LethalMelody 2008

Вот тебе благие вести:
Свет похерить удалось.
На его вакантном месте
Учреждается хао́с.

Но не прежний беспредельный,
Хаотичный чересчур.
Этот новый - будет дельный
И обдуманный сумбур.

Горизонт один убудет,
Свет замкнётся с 3 сторон.
Пред востоком пусто будет,
Запад вовсе упразднён.

Чтоб не сплошь и осторожно
Проникал к нам свет дневной
Заведётся род таможни
Между небом и землёй.

Глобус наш изменит форму,
Перегнув земную ось,
И от этакой реформы
Все придётся вкривь и вкось.

Так как перед станет сзади
Низ очутится вверху,
То и смысл порядка ради
Обернется в чепуху.

Прежних истин в новом мире
Не найдется и следа
Даже дважды два четыре
В нем не выйдет никогда.

Обрастать начнём мы шерстью
И хоть сможем рот открыть,
Но уж этому отверстью
Не придётся говорить.

Переменою крутою
Будут сбиты все с пути,
Только ты к такому строю
Приспособлен уж почти.

3 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

Пересматривал недавно "Оскар" (1991) в оригинале и в нашем дубляже.
Оригинал с субтитрами шикарен (Oscar 1991 English subs - выложен полностью на youtube).
Перевод, скажем так, мог быть гораздо лучше. Местами уровень "на отъ... сь". Множество шуток оригинала смазаны.

В полицейской засаде:
- Remember, leopard don't change his stripes.
- You mean, spots?
- I mean, Snaps!

Хлёстко, коротко, очень круто звучит.

Дословно:
- Запомни, леопард никогда не меняет свои полосы.
- Ты имел в виду пятна?
- Я имел в виду Снапса! (Парвалоне)

Перевод:
- Это про него сказано, и корова не зарекалась есть апельсинов.
- То есть, свинья?
- Сам ты свинья!

Логику шутки наполовину поймали, но жуть как неуклюже вышло. И дело даже не в том, что у нас слова длиннее. Да ещё и свинья с апельсинами - попросту тупая калька с английского, у нас нет таких поговорок и таких ассоциаций, свиней апельсинами не кормим. Про свинью и навоз есть. Уж оставили бы леопарда, что ли.

Я бы предложил такой вариант (вкупе с изменением перевода клички главного героя она просто обязана быть краткой, односложной и достаточно "бандитской", как в оригинале, например, "Хват", и уж никак не дословное "Щелкун"):

- Это про него поговорка: был бы брат насквозь свят, кабы не корысть!
- Ты хотел сказать, сват?
- Я хотел сказать "Хват"!

Не переданы грамматические ошибки Альдо, а ведь на них тоже юмор строится, ну ёлки-палки, неужели в русской речи нет примеров корявого использования тех или иных слов? Да пусть хотя бы говорил, как магистр Йода, в порядке нелепом в предложениях слова расставляя, а доктор Пул его бы поправлял. Или как в случае с первой встречей доктора Пула (boss [have] been waiting you - дворецкий Альдо пропустил слово, неправильно употребил временной глагол) ну так и сказал бы "босс вас с утра в ожидании". И вот, пожалуйста, тоже смешно ошибся, поправляй его. Но отечественные мастера перевода сперва заставили дворецкого произнести вульгарную фразу "Заваливайте, док, тут босс с утра копытом землю роет" и начали в лице доктора Пула затем укорять за "вульгаризмы" - дёшево и уныло. Детсад. Самое главное, люди ведь так и воспримут фильм. Вот вам и роль переводчика, максимально выпуклая.

Хотя, справедливости ради, последний диалог Пула с Кони про "dangling participle" ("повисший деепричастный оборот") перевели близко к тексту, но, опять же, достаточно дубово, по-детски - "где должен быть главный член, Кони?" (хорошо хоть закадровый смех не вставили). Хороший юмор это когда никакой член в речи не упоминается, но явно ощущается человеком, который не силен в грамматических терминах.

В оригинале что-то типа:
- Мои поздравления, Док! Теперь медовый месяц ожидающийся?
- Осторожно, Кони, у тебя повисшее причастие!

Да и сам Альдо озвучен не очень. В оригинале очень классная его линия и голос, и подача, такой типичный британский акцент + постоянные ошибки в произношении. Малыш Энтони озвучен максимально плохо. Просто 10 "не верю" из 10. Посмотрите оригинал и сравните. Для оценки этого даже английский знать не обязательно.

Сам Сталонне озвучен хорошо, но его ошибки в речи тоже пропущены, а это изрядная доза веселья и контраста с его умняками по сюжету. Когда он предлагает Энтони пройти с ним в атриум, он использует предлог "on", т.е.: "пойдём, хочу присесть НА мой атриум". Человек учит "умные слова", но как их гоамотно использовать в предложениях, не знает. И это тоже можно было бы весело обыграть по-русски. Потом "Park it" для бухгалтера, сразу после "умного слова этого дня", а это ведь тоже не обычное "присаживайся" sit down, have a seat, а жаргонизм. Сходу адекватную замену не скажу, но, в принципе, от бывшего бандита здесь даже прямая калька сошла бы для контраста - "паркуйся, Тони".

В общем, из множества таких мелочей складывается общая картинка юмора, которая очень значительно поблекла в отечественной локализации. Есть у нас примеры, когда локализация озвучена даже лучше, чем оригинал (Шрек, Темный рыцарь), а это, к сожалению, пример обратный.

3 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

Реальность забыта,
Беснуется чат.
И пальцы сердито
По кнопкам стучат.

Осудят, окрестят,
Зови, не зови.

Десяток
Эпитетов
Гнусных
Повесят
И с этим живи!
Десяток
Эпитетов
Гнусных
Повесят
И с этим живи!

Не ищем ответа,
Ведь боты кругом.
Сладка нам победа
Над подлым врагом

И нет нам покоя
Ни ночью, ни днем

Как можно
Как можно
Как можно
Такое
Не выжечь огнем!
Как можно
Как можно
Как можно
Такое
Не выжечь огнем!

3 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

Люди, сидевшие на корточках, снова опускали глаза. Чего вы от нас хотите? Нельзя же уменьшить нашу долю с урожая, мы и так голодаем. Дети никогда не наедаются досыта. Нечего надеть — ходим в лохмотьях. Не будь и у соседей так же плохо с одеждой, мы бы постыдились показываться на молитвенных собраниях.

И наконец агенты выкладывали все начистоту. Аренда больше не оправдывает себя. Один тракторист может заменить двенадцать — четырнадцать фермерских семей. Плати ему жалованье и забирай себе весь урожай. Нам приходится так делать. Мы идем на это неохотно. Но чудовище занемогло. С чудовищем творится что-то неладное.

Вы же загубите землю хлопком.

Мы это знаем. Мы снимем несколько урожаев, пока земля еще не погибла. Потом мы продадим ее. В восточных штатах найдется немало людей, которые захотят купить здесь участок.

Арендаторы поднимали глаза, во взгляде у них была тревога. А что будет с нами? Как же мы прокормим и себя и семью?

Вам придется уехать отсюда. Плуг пройдет прямо по двору.

И тогда арендаторы, разгневанные, выпрямлялись во весь рост. Мой дед первый пришел на эту землю, он воевал с индейцами, он прогнал их отсюда. А отец здесь родился, и он тоже воевал — с сорняками и со змеями. Потом, в неурожайный год, ему пришлось сделать небольшой заем. И мы тоже родились здесь. Вот в этом доме родились и наши дети. Отец взял ссуду. Тогда земля перешла к банку, но мы остались и получали часть урожая, хоть и небольшую.

Нам это хорошо известно — нам все известно. Мы тут ни при чем, это все банк. Ведь банк не человек. И хозяин, у которого пятьдесят тысяч акров земли, — он тоже не человек. Он чудовище.

Правильно! — говорили арендаторы. Но земля-то наша. Мы обмерили ее и подняли целину. Мы родились на ней, нас здесь убивали, мы умирали здесь. Пусть земля оскудела — она все еще наша. Она наша потому, что мы на ней родились, мы ее обрабатывали, мы здесь умирали. Это и дает нам право собственности на землю, а не какие то там бумажки, исписанные цифрами.

Жаль, но что поделаешь. Мы тут ни при чем. Это все оно — чудовище. Ведь это банк, а не человек.

Да, но в банке сидят люди.

Вот тут вы не правы, совершенно не правы. Банк — это нечто другое. Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все-таки банк делает свое дело. Поверьте мне, банк — это нечто большее, чем люди. Банк — чудовище. Сотворили его люди, но управлять им они не могут.

Арендаторы негодовали: дед воевал с индейцами, отец воевал со змеями из-за этой земли. Может, нам надо убить банки — они хуже индейцев и змей. Может, нам надо воевать за эту землю, как воевали за нее отец и дед?

После таких слов приходилось негодовать агентам. Вам придется уехать отсюда.

Но ведь земля наша, кричали арендаторы. Мы…

Нет. Хозяин земли — банк, чудовище. Вам придется уехать.

Мы выйдем с ружьями, как выходил дед навстречу индейцам. Тогда что?

Ну что ж, сначала шериф, потом войска. Если вы останетесь здесь, вас обвинят в захвате чужой земли, если вы будете стрелять, вас обвинят в убийстве. Банк — чудовище, не человек, но он может заставить людей делать все, что ему угодно.

Джон Стейнбек, Гроздья гнева.

4 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

На
Маленьком плоту
Сквозь
Грех, разврат и похоть,
Взяв священника под локоть
И поклонясь кресту

Я
Тихо уплыву,
Лишь в дом проникнут люди.
Те,
Кто искать там будет,
Сейф, с которым я живу.

Ну и пусть
Будет нелегким мой путь:
Тянет в оффшор, гасит грусть
Вечнозеленый груз.

Но мой плот,
В нем миллиардов пятьсот,
Бар, кинозал, вертолет -
Верным путем идет.

Я
Не от тех бегу,
Кто беды мне пророчил.
Им,
Немощным и тощим,
Пыль глотать на берегу.

Им
Не дано понять,
Что вдруг со мною стало,
Что в даль меня позвало,
Успокоит что меня.

Ну и пусть
Будет нелегким мой путь:
Тянет в оффшор, гасит грусть
Вечнозеленый груз

Но мой плот,
В нем миллиардов пятьсот,
Бар, кинозал, вертолет -
Верным путем идет.

Нить
В прошлое порву,
И
Дальше кокс и груди -
Ждут вежливые люди
На туманном берегу.

На
Маленьком плоту,
Лишь только вещи сложат,
Нам
Прислуга в том поможет,
Я впоследствии учту.

Ну и пусть
Будет нелегким мой путь:
Тянет в оффшор, гасит грусть
Вечнозеленый груз.

Но мой плот,
В нем миллиардов пятьсот,
Бар, кинозал, вертолет -
Верным путем идет.

6 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

Перевел когда-то Sound Of Silence от Simon and Garfunkel. Только вот тамошнюю божественную тему изложил в единственно верном виде.

<Am> <G>
Здравствуй тьма, моя сестра,
<Am>
Нам снова поболтать пора,
<F> <C>
Ведь кто-то тихий в образе воды,
<Am> <F> <C>
Оставил в моем сне свои следы,
<F> <C>
И все то, что успело в моем сне тогда расцвесть
<Am>
Еще здесь
<G> <Am>
В мелодии молчанья.

<Am> <G>
В тревожных снах я брел один
<Am>
По тусклым узким мостовым,
<Am> <F> <C>
И в свете уличного фонаря,
<Am> <F> <C>
От сырости я воротник поднял
<F> <C>
И тогда в мои усталые глаза ударил луч
<Am>
Разрезав ночь
<G> <Am>
И всколыхнув молчанье.

<Am> <G>
И проступили из теней
<Am>
Колонны согбенных людей.
<F> <C>
Что ждут, когда положит Бог-Отец,
<Am> <F> <C>
Несправедливости земной конец,
<F> <C>
Людей, что дома строят, чтобы никто в них жить не смел
<Am>
И не сумел
<G> <Am>
Нарушить звук молчанья.

<Am> <G>
"Вы глупцы", - сказал я им,
<Am>
- "Не признавая труд своим".
<Am> <F> <C>
Услышь слова, чтоб знание впустить,
<Am> <F> <C>
Встань рядом, чтоб могли сильней мы быть.
<F> <C>
Но мои слова упали, не встревожив тишины,
<Am>
Как чьи-то сны
<G> <Am>
В безмолвии растаяв.

<Am> <G>
А люди кланялись сквозь сон
<Am>
Тому, кто ими сотворен
<Am> <F> <C>
И в небе вспыхнула на миг строка,
<Am> <F> <C>
Для догмы пленника и дурака
<F> <C>
И слова были простыми: Откровения прочтешь на дне,
<Am>
На земле
<G> <Am>
И в шепоте молчанья.

7 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

...И если строгая моногамия является вершиной всяческой добродетели, то пальма первенства по праву принадлежит ленточной глисте, которая в каждом из своих 50—200 проглоттид, или члеников тела, имеет полный женский и мужской половой аппарат и всю свою жизнь только и делает, что в каждом из этих члеников совокупляется сама с собой...

Ф. Энгельс
О происхождении семьи, частной собственности и государства.

8 months ago | [YT] | 1

LethalMelody 2008

Mon oncle! Я тебе пишу,
Тревоги и печали полный,
Но объ одномъ судьбу прошу:

Куда-бъ обманчивыя волны
Ея не бросили меня
Въ годины этихъ треволненiй,
Когда безъ страха и сомнѣнiй

Оставлю я опасный тронъ,
Пусть изъ Россiи возмущенной
Я унесусь скорѣе вонъ
Къ тебѣ, мой дядя просвещенный.

Вѣдь я тебѣ вдвойнѣ родня,
И по женѣ и по мамашѣ,
И нѣмцы будутъ дѣти наши,
Что очень радуетъ меня.

Но это всё пока мечты...
Теперь же почитай-ка ты
О томъ, въ какомъ я состоянiи
И каковы мои страданья...

Начну тебе издалека:
Война, другъ милый, не легка,
Когда не знаешь съ кѣмъ воюешь,
Коль силъ противника не чуешь,

Коли въ финансахъ недочётъ,
Коль дядя обокралъ весь флотъ,
Другой-же дядя - Вольдемаръ
(Ахъ укуси его комаръ)

Что насбираютъ въ Красный Крестъ,
Всё онъ пропьётъ или проѣстъ.
Межъ тѣмъ воюемъ цѣлый годъ,
А дѣло не идётъ вперёдъ.

Хоть Куропаткинъ, мой маршалъ,
Терпѣть Россiи предписалъ,
Но стало прямо невтерпёжъ;
На биржѣ цѣнностей падёжъ,

Народъ кричитъ: constitution,
А коль не хошь: revolution.
Я долго думалъ, чѣмъ помочь,
Не пилъ, не ѣлъ, не спалъ всю ночь

И только къ утру осенило:
Пошлю кузеновъ я - Кирилла
Съ Борисомъ въ помощь на войну.
Въ баранiй рогъ тогда согну

Лукаво-дерзкаго врага.
Хоть жаль кузеновъ мнѣ родныхъ,
Но честь Россiи дорога;
И вотъ отправили мы ихъ...

Но что же вышло; ахъ скандалъ...
Борисъ въ вагонъ къ себѣ забралъ
Какъ милосердiя сестрицъ
Шесть шансонеточныхъ пѣвицъ,

Да такъ съ толпой распутныхъ бабъ
И влѣзъ съ пьяна къ маршалу въ штабъ
За подвигъ сей неаккуратный
Поѣхалъ Боря въ путь обратный,

Хотя не раненъ, не убитъ,
Но кѣмъ то, гдѣ то сильно битъ,
Вернулся онъ съ одной сестрицей
И отдыхаетъ за границей.

А вотъ другой кузенъ Кириллъ,
Тотъ паромъ морду обварилъ,
Когда наткнулся онъ на мину,
И, говорятъ, попортилъ спину,

И тоже возвратился вспять,
Свои недуги поправлять.
Межъ тѣмъ всё лупятъ насъ японцы
И таютъ Русскiе червонцы,

А на победу нѣтъ надеждъ...
Отъ горя не смыкалъ я вѣждъ
Всё думалъ, какъ и отчего,
Но не придумалъ ничего.

(Секретно) Уверяю Васъ:
Гдѣ надо думать, тамъ я пассъ,
И всё рѣшаютъ пополамъ
Побѣдоносцевъ и маманъ.

Сей оберъ прокуроръ Синода
Такъ ловко пишетъ для народа
Монаршiя предначертанiя,
Къ тому же съ Богомъ онъ въ ладахъ

И у меня въ большихъ чинахъ.
Прiятно мнѣ его читать;
Всё любитъ такъ онъ начинать:
"Признавъ за благо для Руси..."

Прочтёшь и скажешь: гранъ-мерси
И вотъ для мудраго совѣта
Пришла ко мнѣ персона эта.
На мой вопросъ: "Ну какъ намъ быть?

Иль уступить, иль победить,
Иль на враговъ намъ плюнуть внѣшних,
И поскорѣй спастись отъ здѣшнихъ,
Или составить новый флотъ

И снова двинуться въ походъ".
"Мой Царь, не надо броненосцевъ,
(Такъ мнѣ сказалъ Побѣдоносцевъ)
Я Вамъ составлю манифестъ,

Чтобы народный весь протестъ,
Намъ потушить, сказавъ народу,
Что будетъ всё ему въ угоду,
Что будутъ новые порядки,

Что въ корнѣ уничтожимъ взятки,
Дадимъ свободную печать
И вовсе перестанемъ драть;
Что земство снова возродится,

Ну словомъ всё переродится.
Лишь манифестъ такой прочтётъ
Нашъ добрый искренний народъ,
Какъ всѣ крамолы, возмущенiя

Мы прекратимъ безъ замедленiя;
И не придётся такъ ужъ быстро
По внутреннимъ дѣламъ министра
Намъ назначать три раза въ годъ:

Своею смертью онъ помрётъ.
Такъ успокоивъ духъ народный
Войной займешься ты - свободный;
Бразды правленiя подтянешь,

Кто возмутится, вѣшать станешь.
А въ манифестъ народъ повѣритъ,
Обструкцiонный пылъ умѣритъ,
Настанетъ всюду гладь да тишь,

На дѣлѣ жъ всѣ получатъ шишь.
Я согласился, и объ этомъ
Велѣлъ печатать всѣмъ газетамъ.
И что же - стихли безпорядки.

Такъ мирно встретили мы Святки,
А съ ними вмѣстѣ Новый Годъ,
И чинно вёлъ себя народъ.
Въ подарокъ новенькому году

За поведенiе народу
Хотелъ я совершить добро
И рубль набавилъ на ведро.
Мой Богъ, какая вышла штучка...

Согнись перо, сломайся ручка...
Да что писать... сказать нѣтъ силъ,
Какой скандалъ въ столицѣ былъ...

Вотъ слушай: Января шестого
Былъ день Крещенiя Христова,
Платя обычьямъ предковъ дань,
Пошёл и я на Iордань,

Чтобъ видѣть, какъ митрополитъ
Въ Невѣ водицу освятитъ,
Попы молитву пропоютъ,
А пушки грянут мнѣ салютъ.

Я былъ съ мамашей и женой
И всѣ придворные со мной.
Лищь только воду освятили,
Намъ поднесли и мы отпили,

Хотѣлъ сказать Владыка рѣчь...
Трахъ... вдругъ и взвизгнула картечь
С зловѣщим свистомъ надъ Невой
Несясь смертельною струёй.

Въ дворецъ ударила, въ помостъ,
Снесла городовому носъ,
Сломила знамя моряковъ
И всполошила всѣхъ поповъ.

Смотрю я въ страхѣ все ли тут
И въ страхѣ жду ещё салютъ.
Да, съ каждымъ пушечнымъ ударомъ
Меня охватывало жаромъ,

Но кончилось салютованье
Съ нимъ вмѣстѣ и моё страданье.
Всей церемонiи конецъ,
А я скорѣе во дворецъ.

Я самъ то целъ, но вотъ супруга
Съ маманъ хвораютъ отъ испуга:
У нихъ разстроился животъ,
И лечитъ ихъ профессоръ Оттъ.

Къ чертямъ подобные салюты.
Не разсуждая ни минуты,
Семью свою съ собой забрал
И тотчасъ въ Царское удралъ.

Да, дядя, водочнымъ налогомъ,
Я очень грѣшен передъ Богомъ:
Имъ возмутился весь народъ
И разомъ двинулся вперёдъ.

Не слышно съ фабрикъ мне гудковъ,
Тамъ пусто стало у станковъ,
Нѣтъ телеграммъ и нѣтъ газетъ
И керосину даже нѣтъ.

Торговцы лавочки закрыли,
Щитами окна въ нихъ забили,
Вездѣ погасли фонари,
Ужасно, что не говори.

Межъ тѣмъ валитъ толпа рабочихъ
До выпивки всегда охочихъ,
Покупщиковъ казённой лавки,
На водку требуя прибавки,

Кричатъ: "Набавилъ на вино,
Прибавку выдать намъ должно".
И вотъ составили петицiю
И наплевали на полицiю.

Ихъ предводитель - попъ Гапонъ
(Чортъ знаетъ, что такое он:
Не то онъ просто плутъ отпетый,
Не то жандармъ переодетый)

Такое видя наступленiе,
Градоначальникъ мой Фулонъ
Пришёлъ въ понятное смущенiе,
Не ожидалъ возстанiя онъ;

Пришёлъ къ министру, поднялъ крикъ:
"Подайте ружей, дайте пикъ,
Что тутъ одинъ городовой
Съ селёдкой да ещё тупой".

И тотчасъ Мирскiй Святополкъ
Призвалъ къ защите конный полкъ
Къ нему Пѣхоты шесть полков,
Всехъ сколько было казаковъ,

Гусаръ, драгунъ и кирасиръ,
Двѣ сотни пушекъ и мортиръ.
Хотели взять ещё Конвой,
Да я сказал: "Шалишь, онъ мой!"

Вотъ вся безчисленная рать
Пошла рабочихъ усмирять;
Тутъ и стреляли, и рубили,
А поздней ночью хоронили,

И били бъ долго безъ сомненiя,
Но тутъ взяло меня смущенiе:
Коль всехъ рабочихъ перебить,
То кто же водку будетъ пить,

Давать Правительству доходы
И покрывать мои расходы.
Нѣтъ лучше бойню прекратить
Ну въ чёмъ нибудь и уступить.

Прибавить плату или нетъ:
Раздамъ имъ лучше свой портретъ
Чтобъ каждый это оцѣнилъ -
Насколько я и добръ, и милъ.

Какъ посоветуешь ты, дядя,
Со стороны на дѣло глядя.
Быть можетъ ихъ къ себе позвать
И слово милости сказать,

Но страшно говорить съ толпой
Хоть я и царь, но не герой.
Вотъ прадѣдъ - первый Николай
Поговорилъ бы, такъ и знай,

А я, я Николай Второй,
И повторяю не герой.
Однако чтобы напредки
У насъ работали станки,

И чтобъ на фабрикахъ гудокъ
Всегда будилъ рабочихъ въ срокъ
Я въ Питерѣ своимъ приказомъ
Всѣ безпорядки кончу разомъ:

Во мне признаютъ реформатора -
Дамъ Генерала-Губернатора.
Притомъ же самаго свирепаго:
Вотъ например: Митюху Трепова.

Онъ и жестокъ, онъ и нахалъ,
Будь Губернаторъ-Генералъ,
Рескриптъ его уполномочитъ
И пусть творитъ, что только хочет

Мнѣ нуженъ самому покой -
Прощай, мой дядя дорогой.

8 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

Если бы человечество пришло когда-либо к тому, чтобы оперировать одними только вечными истинами – результатами мышления, имеющими суверенное значение и безусловное право на истину, то оно дошло бы до той точки, где бесконечность интеллектуального мира оказалась бы реально и потенциально исчерпанной и тем самым совершилось бы пресловутое чудо сосчитанной бесчисленности.
Но ведь существуют же истины, настолько твердо установленные, что всякое сомнение в них представляется нам равнозначащим сумасшествию? Например, что дважды два равно четырем, что сумма углов треугольника равна двум прямым, что Париж находится во Франции, что человек без пищи умирает с голоду и т.д.? Значит, существуют все-таки вечные истины, окончательные истины в последней инстанции?

Конечно. Всю область познания мы можем, согласно издавна известному способу, разделить на три больших отдела. Первый охватывает все науки о неживой природе, доступные в большей или меньшей степени математической обработке; таковы: математика, астрономия, механика, физика, химия. Если кому-нибудь доставляет удовольствие применять большие слова к весьма простым вещам, то можно сказать, что некоторые результаты этих наук представляют собой вечные истины, окончательные истины в последней инстанции, почему эти науки и были названы точными. Однако далеко не все результаты этих наук имеют такой характер. Когда в математику были введены переменные величины и когда их изменяемость была распространена до бесконечно малого и бесконечно большого, – тогда и математика, вообще столь строго нравственная, совершила грехопадение: она вкусила от яблока познания, и это открыло ей путь к гигантским успехам, но вместе с тем и к заблуждениям. Девственное состояние абсолютной значимости, неопровержимой доказанности всего математического навсегда ушло в прошлое; наступила эра разногласий, и мы дошли до того, что большинство людей дифференцирует и интегрирует не потому, что они понимают, чтò они делают, а просто потому, что верят в это, так как до сих пор результат всегда получался правильный. Еще хуже обстоит дело в астрономии и механике, а в физике и химии находишься среди гипотез, словно в центре пчелиного роя. Да иначе оно и не может быть. В физике мы имеем дело с движением молекул, в химии – с образованием молекул из атомов, и если интерференция световых волн не вымысел, то у нас нет абсолютно никакой надежды когда-либо увидеть эти интересные вещи собственными глазами. Окончательные истины в последней инстанции становятся здесь с течением времени удивительно редкими.
Еще хуже положение дела в геологии, которая, по самой своей природе, занимается главным образом такими процессами, при которых не только не присутствовали мы, но и вообще не присутствовал ни один человек. Поэтому добывание окончательных истин в последней инстанции сопряжено здесь с очень большим трудом, а результаты его крайне скудны.

Ко второму классу наук принадлежат науки, изучающие живые организмы. В этой области царит такое многообразие взаимоотношений и причинных связей, что не только каждый решенный вопрос поднимает огромное множество новых вопросов, но и каждый отдельный вопрос может решаться в большинстве случаев только по частям, путем ряда исследований, которые часто требуют целых столетий; при этом потребность в систематизации изучаемых связей постоянно вынуждает нас к тому, чтобы окружать окончательные истины в последней инстанции густым лесом гипотез. Какой длинный ряд промежуточных ступеней от Галена до Мальпиги был необходим для того, чтобы правильно установить такую простую вещь, как кровообращение у млекопитающих! Как мало знаем мы о происхождении кровяных телец и как много не хватает нам еще и теперь промежуточных звеньев, чтобы привести, например, в рациональную связь проявления какой-либо болезни с ее причинами! При этом довольно часто появляются такие открытия, как открытие клетки, которые заставляют нас подвергать полному пересмотру все установленные до сих пор в биологии окончательные истины в последней инстанции и целые груды их отбрасывать раз навсегда. Поэтому, кто захочет выставить здесь подлинные, действительно неизменные истины, тот должен довольствоваться банальностями вроде того, что все люди должны умереть, что все самки у млекопитающих имеют молочные железы и т.д. Он не сможет даже сказать, что у высших животных пищеварение совершается желудком и кишечным каналом, а не головой, ибо для пищеварения необходима централизованная в голове нервная деятельность.

Но еще хуже обстоит дело с вечными истинами в третьей, исторической, группе наук, изучающей, в их исторической преемственности и современном состоянии, условия жизни людей, общественные отношения, правовые и государственные формы с их идеальной надстройкой в виде философии, религии, искусства и т.д. В органической природе мы все же имеем дело, по крайней мере, с последовательным рядом таких процессов, которые, если иметь в виду область нашего непосредственного наблюдения, в очень широких пределах повторяются довольно правильно. Виды организмов остались со времен Аристотеля в общем и целом теми же самыми. Напротив, в истории общества, как только мы выходим за пределы первобытного состояния человечества, так называемого каменного века, повторение явлений составляет исключение, а не правило; и если где и происходят такие повторения, то это никогда не бывает при совершенно одинаковых обстоятельствах. Таков, например, факт существования первобытной общей собственности на землю у всех культурных народов, такова и форма ее разложения. Поэтому в области истории человечества наша наука отстала еще гораздо больше, чем в области биологии. Более того: если, в виде исключения, иногда и удается познать внутреннюю связь общественных и политических форм существования того или иного исторического периода, то это, как правило, происходит тогда, когда эти формы уже наполовину пережили себя, когда они уже клонятся к упадку. Познание, следовательно, носит здесь по существу относительный характер, так как ограничивается выяснением связей и следствий известных общественных и государственных форм, существующих только в данное время и у данных народов и по самой природе своей преходящих. Поэтому, кто здесь погонится за окончательными истинами в последней инстанции, за подлинными, вообще неизменными истинами, тот немногим поживится, – разве только банальностями и общими местами худшего сорта, вроде того, что люди в общем не могут жить не трудясь, что они до сих пор большей частью делились на господствующих и порабощенных, что Наполеон умер 5 мая 1821 г. и т.д.

Примечательно, однако, что именно в этой области мы чаще всего наталкиваемся на так называемые вечные истины, на окончательные истины в последней инстанции и т.д.

----*---
Что дважды два четыре, что у птиц имеется клюв, и тому подобные вещи объявляет вечными истинами лишь тот, кто собирается из факта существования вечных истин вообще сделать вывод, что и в истории человечества существуют вечные истины, вечная мораль, вечная справедливость и т.д., претендующие на такую же значимость и такую же сферу действия, как истины и приложения математики. И тогда можно быть вполне уверенным, что этот самый друг человечества заявит нам при первом удобном случае, что все прежние фабриканты вечных истин были в большей или меньшей степени ослами и шарлатанами, что все они находились во власти заблуждений, что все они ошибались и что их заблуждения и их ошибки вполне естественны и служат доказательством того, что все истинное и правильное имеется только у него; у него, этого новоявленного пророка, имеется в руках в совершенно готовом виде окончательная истина в последней инстанции, вечная мораль, вечная справедливость.
----*---

Все это уже бывало сотни и тысячи раз, так что приходится только удивляться, как еще встречаются люди достаточно легковерные, чтобы этому верить, когда дело идет не о других, – нет, когда дело идет о них самих. И тем не менее здесь перед нами, по крайней мере, еще один такой пророк, который, как это обычно делается в подобных случаях, приходит в высоконравственное негодование, когда находятся люди, отрицающие возможность того, чтобы какой-либо отдельный человек был в состоянии преподнести окончательную истину в последней инстанции. Отрицание этого положения, даже одно сомнение в нем, есть признак слабости, безнадежной путаницы, ничтожества, разъедающего скепсиса; оно хуже, чем простой нигилизм, это – дикий хаос, и так далее в столь же изысканно-любезном стиле. Как это водится у всех пророков, здесь нет научно-критического исследования и обсуждения, – здесь г-н Дюринг просто мечет громы и молнии нравственного негодования.

Ф. Энгельс "Анти-Дюринг"

9 months ago (edited) | [YT] | 0

LethalMelody 2008

Безотносительно интеллектуального уровня Димы, выраженного в его блестящих формулировках напоказ планете всей (я не про это стебное фото, я про Telegram, где его перлы окукливаются). А буква "З" в названии общества это прозрачный намек на чью-то запрещенную и осужденную символику или случайно нарисовалось именно так? Что, дизайнеры-творцы, рука сама так и пишет, да, не удержишь? Ильина поменьше бы принимали на ночь.

9 months ago | [YT] | 1